Фотоальбомы
|
ЧЕЛОВЕК И ФОТОАППАРАТ
ЧЕЛОВЕК И ФОТОАППАРАТ 2
ЧЕЛОВЕК И
ФОТОАППАРАТ 3
ФОТОГРАФИИ В ПРОЗЕ И. АМАНБАЕВА (Ташкент)
ОБОЧИНА
– Ты что так медленно плетешься? – бранилась старушка. – Топай быстрее, а то
опоздаем и, как всегда, позже всех придем.
Старик медленно шел за старухой и помалкивал. Ему тяжело было идти, да еще сумка
тянула к земле.
– Вот так всю жизнь ты меня и мучаешь. И как я только терплю тебя. Уже нет сил с
тобой возиться. Как ты надоел, – продолжала она ворчать.
Старик остановился, глянул грустно на свою старушку и осторожно присел на
обочину дороги.
– Это еще что такое? Ты что еще надумал глупый? Что? Нарочно так делаешь? Хочешь
совсем разозлить меня?
Старик посмотрел на нее, но так и ничего не сказал.
– Ну и что? Так и будешь сидеть на обочине до темноты? – кричала старушка, уже
остановившись.
А старик сидел, сидел, да и повалился на бок. Старуха поняла, что помер ее
старик и вдруг во вес голос начала причитать: – Ай, что за горе такое? Что же
мне делать-то, люди добрые? Закатилось мое ясно солнышко, сердечко доброе. Как
же я теперь без него буду жить? Как же я буду дальше одна…
Не верить этому было нельзя. Она рыдала от всей души, так горько, что мурашки
бегали по коже.
БЕГУЩАЯ ПО ВОЛНАМ
Уходящий в жизнь скорый поезд. Скорый – как сама жизнь.
Мальчик, прижав свой лоб к стеклу большого окна, видит, как в кино, зеленые
луга, деревья, телеграфные столбы, леса, вершины снежных гор вдалеке… И вдруг
все обрывается и поезд как будто попадает в пространство, напоминающее
неизвестную планету: пески… барханы… пески… барханы… Ни одной живой души…
Мальчик, оторвав лоб от стекла, терпеливо стоит у окна и продолжает наблюдать.
Наконец, в безмолвном и безжизненном пейзаже вдруг, совсем близко, почти под
окном показывается море.
– Море! – радостно восклицает мальчик.
Вдалеке белеет парус. Девушка в ситцевом платье, с распущенными волосами,
босиком бежит вдоль берега и радостно машет рукой в сторону мчавшегося поезда.
Мальчик, сам того не осознавая, помахал ей в ответ. Ему показалось, что девушка
тоже увидела его. В душе стало радостно и хорошо.
На всю жизнь в душе мальчика запечатлелась эта картина,
которую он назвал – Бегущая по волнам. Всю жизнь он будет искать девушку. Во имя
её он сочинит песни, напишет книги, снимет фильмы, вырастит цветы…
Как же не повезло тем, кто в скором поезде, уходящем в
жизнь, сразу же в начале пути легли на свои места, уснули крепким сном и не
увидели этого прекрасного момента.
ВАЗА
Случайно задетая рукой стоявшая на подоконнике обычная
стеклянная ваза для цветов, которая была куплена ее мужем, упала на пол и
разбилась вдребезги. Дальше все ясно. Веник, совок, пластмассовое ведро, вновь
звон осколков… И странное ощущение неловкости, какие-то неуловимые полумысли.
Вроде бы ничего особенного – разбилась и Бог с ней. Не такая уж дорогая была
вещица, чтобы из-за нее переживать. Была она, теперь нет. Ну и что? Ведро
вынесено на балкон и на этом вроде бы все.
Прошло несколько дней. Однажды она пришла домой с
букетиком цветов… Куда бы их поставить?… Вот тебе и ваза – стеклянная,
простенькая, копеечная. Поставила цветы в большой глиняный кувшин. Не смотрится…
И вновь то же странное ощущение. Ничего вроде бы особенного, а вот ни черта не
вяжется, нарушено что-то привычное. В доме нет той обыкновенной, простой и
дешевой вазы.
– Раз нет вазы, Бог с ней, и с цветами тоже, – подумала
она и оставила их на подоконнике. На горизонте заходило солнце. У нее отчего-то
кольнуло в сердце.
– Боже мой! – сказала она вслух, – а вдруг оно утром не
взойдет? А что если я усну и вдруг утром не проснусь? Что тогда будет со мной?
Рано или поздно так и случится. Но если я не проснусь, то какое мне дело до
солнца? Взойдет оно или нет, какая мне разница? На этом она успокоилась и
уснула.
Утром, когда сквозь зашторенное окно просвечивали
багровые лучи солнца, она встала, увидела увядшие цветы на подоконнике, взяла в
руки и посмотрела на них с грустью.
– Черт возьми. Как же я могла так нелепо разбить вазу?
Увядшие цветы вдруг показались ей безобразными и противными. Еще более противным
показалась ей лицо того человека, который вчера сделал ей предложение и подарил
эти цветы. Какой-то непонятный гнев охватил ее, и она в отчаянии изо всех сил
ударила букетом о подоконник. Мгновенно цветы рассыпались по всей комнате. С
необъяснимой яростью она продолжала бить ими о подоконник, потом заплакала.
Плакала долго и громко…
Когда успокоилась и открыла окно, холодный ветер
мгновенно остудил ее лицо. Колыхнулись занавески на окне, вздулись парусом.
Дальше все ясно. Веник, совок, пластмассовое ведро… И опять странное ощущение
неловкости, какие-то полумысли.
Неожиданно зазвонил телефон.
– Да, слушаю. Здравствуй. Ничего. Нет. Не могу. Не
знаю. Не хочу. Не надо просить извинения. Между нами все кончено. Так будет
лучше и для тебя и для меня. Я разве говорю, что не было. Когда-то было, а
теперь нет. Да, хорошее тоже было. Сам виноват. Нет. Не надо. Больше не звони. У
меня? У меня все хорошо. У меня все прекрасно. Она бросила трубку. Легла на
кровать и, укрыв подушкой лицо, горько заплакала.
А на балконе, в пластмассовом ведре лежали осколки
разбитой стеклянной вазы и рассыпанные цветы – символы умершей первой большой и
не начавшейся второй любви. Оставалось только вынести их из дома и похоронить.
© Ибрагим Аманбаев (Ташкент)
|
